Гомеопат: определение
Тогда возникает вопрос: кого можно назвать гомеопатом? Существует ли какое-то определение, ведь каждый, похоже, практикует гомеопатию по-своему и даже требует полной терапевтической свободы? Мы только что говорили о доле «сопротивленцев», теперь же следует рассмотреть долю «гениев». Если мы обратимся к веку Ганемана, какие имена останутся в памяти? Лишь горстка, таких как Ньютон, Гете, Моцарт, Д’Аламбер, при населении планеты в то время около миллиарда человек. Поэтому я предпочитаю не заниматься подсчётами, а оставаться прагматиком, отдавая предпочтение тому, чтобы сначала изучить, что гений может нам сказать.
Сколько людей до Ньютона видели, как падает яблоко, прежде чем какой-то гений догадался, что для того, чтобы оно упало, на него обязательно должна действовать какая-то сила?
Сколько врачей со времён Гиппократа отмечали, что одна болезнь может вылечить другую, если их симптомы совпадают? Так, было зарегистрировано множество случаев излечения хронического орхита после перенесенной паротитной инфекции, которая является классическим осложнением этого заболевания. Примеров бесчисленное множество: Ганеман приводит сотни из них, взятых из аллопатических наблюдений своего времени. И сегодня мы по-прежнему «удивляемся», обнаруживая, что то или иное заболевание, включённое в список «побочных» эффектов того или иного аллопатического препарата, тем не менее было излечено именно этим препаратом…
Только Ганеман задался вопросом, не скрывается ли в этом какой-то общий закон, который мы называем законом подобия, и попытался исследовать это экспериментально. Лишь по прошествии 55 лет исследований он сформулировал в §26:
26.— Таким образом, опыт доказывает, что все лекарства без исключения излечивают болезни, симптомы которых похожи на их [искусственную болезнь], и что ни одна из них не может им противостоять.[1]
Это основано на естественном законе гомеопатии — законе, который порой предчувствовали, но до сих пор не знали, хотя он во все времена был основой любого подлинного исцеления, а именно:
В живом организме более слабое динамическое воздействие устойчиво подавляется более сильным, если последнее (хотя и принадлежит к другому виду) тем не менее очень похоже на него по своим проявлениям (а). [См. §45]
Можно ли, как утверждают многие практикующие врачи, свести гомеопатию к закону подобия? Ответ, очевидно, отрицательный, и, главное, он сформулирован именно так. Это означало бы считать, что каучук — это то же самое, что сок каучукового дерева, хотя между ними — целая пропасть.
Как уже отмечали некоторые пионеры до Ганемана, на пути того, кто следует принципом подобия — единственному возможному пути, ведущему к исцелению, — таится множество подводных камней. Главная проблема, с которой приходится сталкиваться в первую очередь, — это чрезмерная реакция больного, которому назначают лекарство, способное имитировать его состояние. Как и следовало ожидать, неизбежно наступает резкое обострение, препятствующее благоприятному исходу. Пытаясь обойти этот недостаток, Основатель открыл динамизацию. Он пишет:
269.— Система гомеопатической медицины разрабатывает для своих специальных целей совершенно новый метод, который до сих пор никогда не испытывался и который позволяет извлечь и высвободить нематериальные лечебные свойства, присущие исходным веществам. Только таким образом эти вещества обретают лечебные свойства и неизмеримо глубокую эффективность (а), даже те из них, которые в сыром виде не проявляют ни малейших признаков лечебного воздействия на организм человека.
…
Это замечательное преобразование свойств природных тел раскрывает скрытые динамические силы, которые до сих пор оставались незамеченными, словно они дремлют в потенциальном состоянии (b), но способны влиять на жизненную силу и изменять благополучие животного (c) [См. §11]. Этот процесс называется динамизацией, «потенциализацией» (развитием лечебной силы), а его продуктами являются динамизации (d) или потенции, полученные в различной степени.
Если гомеопатию нельзя свести к закону подобия, то нельзя и свести её к назначению динамизированных веществ. Только тщательное изучение и следование всем афоризмам «Органона» может сформировать настоящего гомеопата.
абсолютные законы и принцип относительности
«Органон» не представляет собой закрытую систему, состоящую из жестких правил, — как раз наоборот: каждый афоризм открывает новый горизонт познания. Каждое новое прочтение поднимает нас чуть выше, к открытию новых вершин. Признаюсь, что даже самый незначительный отрывок из «Органона» вызывает у меня мурашки по спине. Несомненно, отчасти это объясняется моей чрезмерной чувствительностью, отточенной тридцатилетним опытом внимательного выслушивания пациентов. И всё же дело не только в этом, и тем более не в каком-то идолопоклонстве с моей стороны после стольких лет попыток найти в учении Ганемана ошибки. Нет, эти мурашки вызваны чувством изумления, которое возникает при открытии реальности, превосходящей нас, перед той математической красотой, которую Эйнштейн приписывает присутствию Бога.
Возьмем, к примеру, Principia Ньютона. В своём бессмертном труде, опубликованном в 1687 году, учёный описывает все уравнения, которые и сегодня необходимы для понимания движения небесных тел, вывода спутника на орбиту или посадки зонда на поверхность Титана. Этой книге уже более трёх веков, но она ничуть не устарела. Почему? Потому что в ней описаны законы, терпеливо выведенные из наблюдений, и в ней нет ни малейших спекуляций или интерпретаций со стороны учёного.
То, что Ньютон сделал для физики, Ганеман сделал для медицины. Именно поэтому «Органон» тоже не устарел. То, что он описывает в отношении понимания патологических явлений и реакций на любое активное вещество, вводимое в живой организм, останется верным навсегда.
И какое удовольствие погрузиться в это чтение, где каждое слово взвешено, каждая формулировка настолько логична и исчерпывающа, что трудно было бы изменить даже один знак препинания из опасения нарушить глубину смысла и умалить его значение — подобно партитуре Моцарта.
Главное, что нужно запомнить, — это то, чтоне существует какого-то единственного утверждения, обладающего абсолютной ценностью, а есть лишь относительные утверждения, которые обретают смысл только тогда, когда их рассматривать в совокупности. «Органон» позволяет стать гомеопатом только при его применении в полном объеме; его можно, возможно, дополнить, но ничего из него убирать нельзя.
Пациент представляет собой аналогичную реальность: его нельзя свести к одному больному органу, и единственный способ подойти к решению проблемы — это рассмотреть совокупность его симптомов, которая косвенно характеризует невидимое внутреннее состояние организма. Именно эта совокупность определяет суть случая; это и есть понятие «значимой совокупности».[2]
Свойства лекарственных средств ни в коем случае не могут сводиться к одному-единственному симптому, теме или идее. Именно совокупность признаков, выявленных экспериментально и подтвержденных клинически, дает нам представление об их особом характере, о том, как они воздействуют на организм, а также об их способности вызывать определенное искусственное заболевание. Точно так же заболевание можно определить только с помощью конкретного синдрома — совокупности признаков и симптомов.
Это понятие относительности, введённое Ганеманом в медицину, напоминает об отсутствии абсолютной системы отсчёта, которое привело Пуанкаре к формулировке теории относительности — идеи, которую впоследствии у него «украл» Эйнштейн. Даже существование простых чисел, которые делятся только на себя или на 1, кажется, подтверждает, что вселенную невозможно свести к какому-либо простому закону.
Таким образом, можно выделить несколько редких достоверных фактов, подтверждённых 200-летней историей существования чистой гомеопатии,
- Невозможно превратить относительное понятие в абсолютное. Так же как и невозможно сформулировать теорию всего или свести всю вселенную к одной «волшебной» формуле.
- Из этого следует, что, поскольку больной выражает свою патологию через совокупность симптомов, обращение только к произвольному подмножеству симптомов (аллопатия) или свождение её к одному «основному» симптому » (отклонения от гомеопатии).
- Следовательно, единственным действенным методом лечения является тот, который объединяет пункты 1 и 2. Это и есть гомеопатия… Далее мы обсудим (см. «Последовательная терапия») парадокс, заключающийся в противоречии между абсолютным законом исцеления и его применением с помощью набора относительных правил.
- Все отклонения от гомеопатии будут характеризоваться тем, что они строят свою позицию вокруг факта, имеющего относительную ценность, но возведенного в ранг абсолюта. Поэтому прощайте «исследования» и прочие спекуляции вокруг мнимой «сущности» лекарства — её не существует, так же как не существует сущности гомеопатии или больного… Прощайте, традиционная медицина, но также и все создатели систем, которые хватаются за крошечный фрагмент гомеопатии, которую они никогда не изучали, чтобы возвести этот фрагмент в ранг системы и создать собственную школу.
Только философский подход может уберечь нас от подобных заблуждений, жертвами которых становятся как выдающиеся учёные, так и скромные практикующие специалисты. Речь идет о том, чтобы расширить наше сознание и не дать нам погрязнуть в подобном догматизме. Это постоянная работа, которую необходимо вести против нашей собственной природы, побуждающей нас цепляться за то, что уже известно, за то, что уже сработало.
Философ-филантроп***
Однако в медицине одного философствования недостаточно. Одно дело — стараться мыслить правильно и выявлять проявления фанатизма в себе, но совсем другое — действовать, чтобы помочь больным. Вот что говорит Учитель в §285:
Гомеопат — это прежде всего благотворитель; он не поступает так, как многие его коллеги из официальной школы, которые назначают лекарства, о положительном воздействии которых на здорового человека они не имеют представления и о которых они лишь слышали, что «они помогли при том или ином заболевании » [как в публикациях и других якобы научных исследованиях, проводимых крупными лабораториями, в исследованиях на животных и т. п.]
Итак, настоящий гомеопат — это человек, любящий человечество, который ставит человечество на первое место среди своих приоритетов. Такое мировоззрение на практике выражается в том, что филантроп делает всё возможное, чтобы улучшить судьбу человечества. И именно этого требует Ганеман уже в первом абзаце «Органона»:
1 — Высшее и даже единственное призвание врача — восстанавливать здоровье больных людей (а); это и называется «лечить».
(a) Его призвание не заключается в создании так называемых систем, сочетающих пустые идеи и гипотезы о внутренней сущности жизненного процесса и происхождении болезней в невидимом внутреннем мире организма (амбиция, из-за которой столько врачей впустую тратят свои силы и время).
Его задача также не заключается в том, чтобы посредством бесчисленных попыток объяснить патологические явления, непосредственные причины болезней и т. п., которые всегда оставались для него загадкой.
Его цель также не заключается в том, чтобы сыпать непонятными словами и нагромождать беспорядочную смесь расплывчатых и напыщенных выражений, которые призваны казаться учеными, чтобы поразить невежественных, в то время как больные тщетно взывают о помощи!
Нам надоели эти научные размышления, которые называют теоретической медициной и для которых даже учреждены специальные кафедры, и уже давно пора тем, кто называет себя врачами, перестать обманывать бедных людей своей бессмысленной болтовней и наконец начать действовать, то есть действительно оказывать помощь и лечить.
Превосходная структура, построенная на принципе тезиса и антитезиса, как это часто бывает в «Органоне». Ганеман напоминает нам о нашей обязанности — лечить, а затем подробно описывает наиболее распространённые недостатки, встречающиеся у врачей:
- Создание так называемых систем. Взяв за образец здоровья труп ещё со времён Везалия, классическая медицина сама по себе превратилась в огромную произвольную систему, которая, подобно калейдоскопу, распадается на различные механизмы, каждый из которых рассматривается в соответствии с физиопатологическими теориями. В гомеопатии эти системы разрастаются как паразиты до такой степени, что настоящая гомеопатия вскоре становится неузнаваемой. Как мы уже видели, эти системы возводят относительную истину в ранг абсолютного понятия. Блестящие и привлекательные в начале, как любая мода, они никогда не переживают своего создателя…
- Бесконечные объяснения. Оправдывать отклонения от нормы, ссылаясь на официальную науку, — довольно распространенная практика; в медицине это своего рода аналог уфологических бредней. Авторы пытаются придать своим утверждениям некоторую достоверность, используя в качестве отправной точки новое научное открытие (желательно модное, то есть имеющее определенную популярность среди широкой публики), чтобы затем исказить его в интересах собственной фантазии. Часто встречаются фразы типа «сегодня известно, что», что позволяет использовать любое новое открытие в точных науках, якобы применяя его в медицине. Наряду с такими методами шарлатанов сюда можно отнести и традиционную медицину, которая упорно продолжает основывать свои методы лечения на теориях, неизменно терпя неудачу. Между тем достаточно было бы наблюдать за природой, чтобы попытаться вывести из этого законы, регулирующие явления, как и во всех других науках. Ганеман здесь подвергает критике редукционистский подход, который не сможет никогда оказывать помощь в области биологии.
- Расплывчатые и напыщенные выражения. Чтобы достичь пункта 2, зачастую приходится просто засыпать слушателей модными терминами. Давайте с улыбкой посмотрим на «квантовую терапию», «метод ощущений» и т. п. Среди сотен подобных «жемчужин»: «Энергетическое воздействие, используемое в квантовой терапии, близко к естественному электромагнитному излучению и предназначено для согласованного влияния на функции клеток, тканей и органов всего организма в целом».
Таким образом, гомеопат — это человек, который мыслит ясно и действует, чтобы оказать помощь. Он обязательно философ-филантроп: он размышляет и действует.
Приходится признать, что лишь немногие врачи соответствуют этому идеалу. Если бы это было так, мы гордились бы лишь тем, что излечиваем больных, а не стремлением выделиться благодаря назначению крайне редкого лекарства. Посещая множество конгрессов, невольно сожалеешь, что большинство этих врачей-рецептурщиков не читали «Нелепые принцессы»!
С помощью массированной рекламной кампании нас пытаются обучить всем этим новым «подходам», что возвращает нас к уровню аллопатии, подчиняющейся модным веяниям. С каждым новым поколением гомеопатов уровень снижается всё больше. Врачи, никогда не изучавшие «Органон», практикуют и распространяют карикатурную версию гомеопатии, которая становится всё более искажённой, упрощённой и отдаляющейся от оригинала. Поскольку результатов не видно, немногие находят в себе мужество признать свой интеллектуальный провал и вернуться к истокам гениального учения. В результате разрабатываются новые модные течения, новые теории, а уровень продолжает снижаться, вплоть до грани с шарлатанством.[3] В итоге «гомеопатия» упрощается до одной из сотен других методик назначения лекарств. Это ужасающая спираль снижения уровня, которая позволяет легко предсказать крах так называемых школ гомеопатии, которые думают только о том, как быть в тренде, чтобы привлечь клиентов.
Я по-прежнему надеюсь, что у нас ещё остались люди доброй воли и здравого смысла, способные переломить эту тенденцию, пока она не стала для нас роковой.
[1] То есть когда сравнение действий лекарства с действиями болезни показывает высокую степень гомеопатичности, установленную в соответствии с критериями § 153, и когда данный случай соответствует § 279.
[2] Я не могу здесь подробно останавливаться на понятии «гештальт», то есть на восприятии целостной формы. Так, чтобы распознать дерево, мы не рассматриваем кору под микроскопом и не считаем и не изучаем каждый лист и каждую ветку.
[3] Сейчас дошло до того, что лекарства, которые никогда не проходили клинических испытаний, назначают в соответствии с рекомендациями астрологов!
