Введение
Иногда (даже чуть слишком часто) можно услышать, что гомеопатия, которой, как считается, действительно занимался Ганеман, заключается в одновременном назначении нескольких лекарств. Получается, что все, кто изучал учение Основателя и стремится следовать ему, либо заблуждаются, либо застряли в несколько фанатичных практиках. Ни эта «демонстрация», ни эта дискуссия не являются чем-то новым. Обычные обоснования противоречат друг другу:
- Либо же пытаются выставить Ганемана опасным догматиком, цепляющимся за свои идеи, в частности за принцип назначения только одного лекарства за раз.
- Либо из текстов самого Ганемана извлекают выдержки в упрощённом и искажённом виде. Именно так поступали ещё при жизни Ганемана те, кто хотел назначать несколько лекарственных средств, чтобы оправдать свою отклоняющуюся от нормы и ненаучную практику.
Здесь уместно привести цитату из Кента, который пишет о Ганемане:
«Все факты подтверждают слова историка, когда тот утверждает, что Ганеман никогда не придавал значения метафизическим размышлениям; что он всегда делал выводы на основе фактов, а не на основе теории или домыслов».
Простая научная логика
Накапливаются логические аргументы в пользу назначения по одному препарату за раз.
а) Для начала, как вообще можно представить себе, что можно вмешиваться в такую сложную систему, как живой организм, воздействуя одновременно на несколько параметров? Это не имеет никакого научного смысла, и, как отмечает профессор Марк Генри на сайте AIMSIB:
Я специально подчеркиваю термин «ЕДИНСТВЕННЫЙ», поскольку именно в этом гомеопатия раскрывает свой научный характер. Назначение одному и тому же пациенту нескольких препаратов для одновременного приема уже является признанием невежества и неудачи со стороны врача. Однако следует сохранять скромность, ведь если знание относится к сфере науки, то успех (в медицине — выздоровление) полностью принадлежит сфере искусства, поскольку человек (как врач, так и его пациент) — не машина.
б) С другой стороны, исследование лекарственных средств проводилось с использованием только одного вещества за раз. В примечании к §101 «Органона» (4-е издание) говорится:
«Поэтому нет более надежного и естественного способа, чтобы безошибочно выявить собственное воздействие лекарственных средств на здоровье человека, чем испытывать их по отдельности друг от друга и в умеренных дозах на здоровых людях, а также фиксировать, какие изменения в результате этого происходят в физическом и душевном состоянии».
Таким образом, здоровые испытуемые подвергались интоксикации, чтобы выявить искусственно вызванное лекарственное заболевание. Как предсказать, как эти вещества будут взаимодействовать друг с другом при одновременном приеме? Разве назначение лекарств «по своему усмотрению» не означает пренебрежение страданиями, которые добровольно терпели эти мужчины и женщины, чтобы продемонстрировать целебные свойства лекарственных веществ?
c) Гомеопатия неизбежно заставляет рассматривать живой организм с динамической и энергетической точки зрения. Все происходит так, как будто живой организм улавливает сигнал, исходящий от динамизированного вещества. Взаимодействие нескольких лекарственных сигналов никогда не изучалось. Кроме того, мы знаем, что два вещества, способные вызывать схожие симптоматические картины, взаимно нейтрализуют друг друга. Назначать одновременно два антидота не кажется действительно хорошей идеей.
Монофармация в «Органоне»
Принцип монофармации ясно сформулирован Ганеманом в афоризме 273, который, как ни странно, ревизионисты никогда не цитируют:
273.— Ни при каких обстоятельствах в ходе лечения не следует и, следовательно, недопустимо назначать пациенту более одного простого лекарственного средства одновременно.
Невозможно представить, чтобы мог возникнуть хоть малейший сомнение в том, что при лечении заболевания более разумно и соответствует природе назначать одно простое (а) и хорошо известное лекарственное средство или же смесь нескольких лекарств, действующих по-разному. В гомеопатии — единственном подлинном, простом и естественном искусстве исцеления — категорически недопустимо назначать пациенту одновременно два разных лекарственных вещества.
Таким образом, Основатель совершенно ясно заявляет, что «в гомеопатии категорически запрещено назначать пациенту одновременно два разных лекарственных средства». » Добавляя, что гомеопатия — «единственное подлинное, простое и естественное искусство исцеления», он напоминает нам о необходимости придерживаться этой простоты, обращаясь к самим этимологическим корням слова «простой», которое означает «один». » Всегда поражает, насколько полифармация открывает дорогу личным интерпретациям: «Я назначаю то-то и то-то при таком-то и таком-то заболевании», «Вовсе нет, мой дорогой, вы должны добавить то-то и то-то». Одним словом, полифармация уводит нас в сторону:
- в произволе, царящем в аллопатии, и
- в подходе, ориентированном на симптомы или органы, который также характерен для традиционной медицины.
Это двойное нарушение элементарных принципов, изложенных в «Органоне» (и можно даже добавить, что в все «Органоны», поскольку принцип единства остаётся неизменным с момента выхода первого издания).
Исторические факты в полной мере подтверждают вышесказанное. Я лично переписал несколько томов парижских клинических случаев Ганемана, и нигде в них не встречается ни одного назначения нескольких лекарственных средств, хотя иногда Ганеман очень быстро менял назначение (см. Медицинские карты. Под редакцией Роберта Ютте. Гейдельберг, 1992–2005, издательство «Хауг»).
Рима Хэндли в своё время пыталась исказить интерпретацию парижских случаев, стремясь доказать, что Ганеман назначал сразу несколько лекарств (См. В поисках позднего Ганемана). Однако ни один из его аргументов не выдерживает объективного анализа источников.
Классический трюк
Таким образом, можно представить себе, каких манипуляций пришлось прибегнуть французской школе, чтобы заставить Ганемана сказать прямо противоположное тому, что он явно и официально проповедовал. Исторически существует спор о том, кто первым придумал сочетать несколько лекарственных средств — Эгиди или Штоль.
Ганеман и барон
Никто не оспаривает, что Бённингхаузен и Ганеман вели активную переписку по поводу понятия полифармации. В эпоху, когда было испытано весьма мало лекарственных средств, им действительно казалось логичным покрывать одну часть клинической картины одним лекарством, а другую — другим, чтобы, так сказать, восполнить пробелы в зарождающейся в 1830-х годах материи медицинской.
Сначала результаты казались настолько обнадеживающими, что Ганеман написал барону, что оставляет за собой право сделать заметку в 5-м-я «Органон» готовится к публикации. Но вскоре оба разочаровались из-за невозможности воспроизвести результаты и отказались от этой методики. Этот простой эпизод позволяет формально опровергнуть обвинения в догматизме в адрес Ганемана и подтвердить, что на протяжении всей своей жизни он проводил эксперименты, никогда не опираясь на теории при назначении лечения – Первый афоризм в этом отношении представляет собой краеугольный камень ханемановской мысли, определяя роль врача и одновременно призывая отказаться от любых теорий.
Чередование препаратов «Бриония» и «Рус-токс»
Классический аргумент, с помощью которого пытаются оправдать полифармацию, основан на умышленном искажении отчёта Ганемана о его результатах во время эпидемии тифа после знаменитой Битвы Наций в 1813 году, в результате которой в окрестностях Лейпцига погибло не менее 140 000 человек. Ганеман вылечил 180 пациентов, при этом было зарегистрировано лишь два случая летального исхода, один из которых пришелся на очень пожилого пациента. Он даже позволил себе роскошь блестяще вылечить верховного главнокомандующего коалицией, принца Шварценберга, который в свою очередь заболел брюшным тифом. Эти результаты до сих пор вызывают удивление у современных врачей, которые проверяют эти неопровержимые факты.
В 1814 году Ганеман опубликовал свой трактат «Лечение нервной лихорадки… , широко применяемой в настоящее время», в котором он рассказывает, что зачастую, несмотря на явное преобладание показаний к применению Rhus tox по сравнению с Bryonia, симптомы могут изменяться таким образом, что приходится чередовать эти два лекарства.
Теперь я процитирую Фаррингтона, чтобы прояснить ситуацию для читателей, не знакомых с гомеопатией. Тот, кто, без сомнения, был одним из величайших профессоров гомеопатии, говорит нам в своём курсе, посвящённом Rhus:
«С тех пор удалось спасти множество жизней благодаря чередованию этих двух лекарств: это чередование заключается в том, что Брионию назначают при наличии симптомов, характерных для Брионии, а Рус токс — когда у пациента проявляются симптомы, требующие применения этого лекарства. Это обоснованное чередование…
«Вы заметите, что этот бред сопровождается беспокойством — не только психическим, но и физическим. Пациент постоянно ворочается в постели. То он лежит на одном боку, то на другом. В один момент он сидит, а в следующий — ложится. При этом вы наблюдаете постоянное стремление к движению, и даже возможно, что смена положения приносит пациенту облегчение. Иногда, в исключительных случаях, в начале заболевания мы замечаем, что пациент хочет оставаться в полном покое. Это происходит из-за сильной слабости. Он чувствует себя совершенно обессиленным. Ему всё безразлично. Это чувство слабости совершенно несоразмерно всем остальным симптомам. Иногда у пациента возникают галлюцинации. Он боится, что его хотят отравить. Он не примет ни лекарства, которые вы ему дадите, ни еду и напитки, которые ему предложат, поскольку опасается, что его сопровождающие хотят его отравить».
В целом, Rhus соответствует типичному состоянию, характеризующемуся сильным беспокойством. Однако существует целая категория симптомов Rhus, которые также могут усугубляться движением, а в некоторых случаях пациенты явно находятся в состоянии полного истощения. Именно в этот момент может возникнуть показание к применению Bryonia, которая буквально принимает эстафету.
Клиническая картина, в которой изначально преобладало беспокойство, изменилась под воздействием Rhus, и теперь в ней доминирует противоположная особенность — обострение при движении, что выдвигает на первый план Bryonia.
Фаррингтон описывает нам клиническую картину Брионии:
«Иногда этому бреду сопутствует или предшествует раздражительность. Речь становится поспешной, как вы можете заметить при применении Белладонны. По мере прогрессирования болезни сон сопровождается некоторой тяжестью, граничащей почти со ступором. У пациента бывают сны, в которых фигурируют события прошедшего дня. Часто при таком бреде пациент страдает от мучительной головной боли, обычно в лобной области. Если пациент способен описать вам эту боль, он скажет, что у него создается ощущение, будто голова вот-вот разорвется. Лучше всего это описать словами: «голова вот-вот расколется пополам». Головная боль носит застойный характер. Лицо обычно покрасневшее и имеет темно-красный оттенок. Как и все остальные симптомы этого лекарства, боль усиливается при любом движении головы и часто сопровождается носовым кровотечением. Носовое кровотечение особенно часто возникает в три или четыре часа ночи и часто предваряется ощущением переполненности в голове. В очень тяжёлых случаях можно заметить, что пациент прикладывает руку к голове, как будто испытывает боль, а его лицо выражает страдание. При этом он настолько одурманен, что жалуется лишь на то, что выражается этими автоматическими движениями. Еще одним симптомом, на который следует обратить внимание при тифозной лихорадке, является сухость слизистых оболочек, особенно во рту и желудке. Это является результатом недостаточной секреции».
Речь ни в коем случае не шла о том, чтобы механически назначать сначала одно лекарство, а затем другое, а о том, чтобы следить за изменение симптомов случай, который в данном контексте часто вызывает так называемое чередование.
Обоснования, приводимые в пользу применения полифармации, также основаны на вырванных из контекста цитатах из статьи, написанной в тот период, когда Ганеман занимался пересмотром принципов гомеопатии. [1] [2] Основатель упоминает там о чередовании лекарственных средств профилактические холеры. Напомним, что только в случае эпидемического заболевания[3] что можно утверждать, будто найдены показания к применению профилактических лекарств. Все происходит так, как будто прием лекарства перенасыщает восприимчивость организма, который отныне не может заразиться естественной болезнью. В типичном случае, когда большинство заболеваний покрывается двумя (или тремя) лекарствами, становится понятно, почему можно предложить принять сначала одно лекарство, а затем, через разумный промежуток времени, другое. Речь здесь идет о профилактика а не одного обработка, где вполне понятно, что приходится «действовать наобум», хотя пациент ещё даже не заболел. Можно предположить, что жизненная сила пациента никоим образом не может быть затронута лекарством, чуждым его восприимчивости, и что после однократного приема не может возникнуть никаких токсических симптомов.
Говоря о лечении, Основатель упоминает медь на странице 252[4] «чередуя его, в зависимости от симптомов[5] «с veratrum album». Речь ни в коем случае не идет о произвольной смене лекарственных средств. Тем не менее удивительно, что этот отрывок, содержащийся на тех же страницах, из которых взята цитата, никогда не упоминается!
В заключение я хотел бы отметить, что слова «последователи» или «мнения» очень часто встречаются в высказываниях тех, кто стремится обосновать тезис о полифармации, однако гомеопатия — это ни религия, ни вопрос мнения. Похоже, что нам действительно трудно найти людей, руководствующихся научным подходом, стремящихся помогать больным, но, прежде всего, способных подавить свое эго, чтобы изучать Ганемана. Невозможно называть гомеопатом того, кто никогда серьёзно не изучал «Органон». И наоборот, нынешнее бедственное положение нашей профессии обусловлено исключительно тем, что преподаватели уже слишком давно утратили из виду «Органон».
За 30 лет, которые я посвятил изучению гениального труда Ганемана, мне так и не удалось опровергнуть его теории. Липпе говорил, что обычным людям понадобится столько же 55 лет, сколько потребовалось Ганеману для создания «Органона», чтобы должным образом изучить «Органон». Он был совершенно прав.
Поэтому эти придирки кажутся нам весьма несерьезными в то время, когда вся медицина переживает кризис, а потребность в практикующих гомеопатах будет как никогда велика. Я слишком дорожу своими собственными свободами, чтобы запрещать другим назначать лечение так, как они считают нужным, но пусть никто не пытается заставить нас поверить, что эта практика является гомеопатией или что Ганеман указал нам именно такой путь.
Можно было бы подумать, что речь идет о мелких спорах. Но, увы, как показал Ганеман, существует лишь один возможный путь. Либо мы идём по нему и добиваемся излечения даже в самых тяжёлых случаях, либо не идём — и тогда нас всегда ждёт неудача. Поэтому нельзя допускать, чтобы ревизионистские практики выдавали себя за подлинные.
Эдуард Бруссалян
[1] Статья впервые была опубликована в 1831 году в небольшом немецком журнале.
[2] См. отрывки со страниц 252 и 253 книги «Исследования по гомеопатической медицине» — посмертного издания, вышедшего в 1855 году, в котором собраны различные статьи Ганемана, переведённые на французский язык.
[3] См. «Органон», § 100 и далее.
[4] Там же.
[5] Выделено мной.
